Посреди безвестных аравийских пустынь, при определённом падении света и плотности воздуха можно столкнуться с весьма редкой оптической иллюзией. Она может сбить с толку любого неподготовленного путешественника: взгляду путника предстают величественные колонны, выросшие, кажется, за считанные секунды из воздуха. Многие в страхе отводят взгляд, надеясь, что мираж исчезнет столь же внезапно как и появился. Другие в разговорах со встречными пытаются облечь в слова невероятные ощущения, пережитые после встречи с этим чудом. Но человеческий язык настолько скуден, что вскоре рассказчика поднимают на смех и он с понурой головой продолжает свой путь. Обиженный невежеством окружающих, со временем он сам убеждает себя, что ничего не видел. 

Лишь Калеб думал иначе. Древний старик в изношенных лохмотьях, возраст которого был неведан даже ему самому, всегда слышал зов этого города. Он шёл вперёд, осознанно не отрывая глаз от блистающих вдалеке колонн. В его большой холщовой сумке не хватает только одного свитка. Скоро его путь закончится, скоро вся коллекция будет собрана и он сможет отдохнуть. 

У ворот города чувствовался невыносимый холод, пронизывающий тело до костей. Зов недостающего свитка всё нарастал - верный знак того, что старик на верном пути. Чем ближе он был к рукописи, тем больше его охватывал необъяснимый ужас: какое именно знание он получит? 

Внезапно холод уходит, а вместе с ним стихают и голоса, тихо и ласково звучащие на протяжении столь долгого времени. Секунда и сокровенный фолиант уже в руках Калеба. Чуть хрустя под руками он разворачивается без чьей либо зримой помощи. Текст прекрасно сохранился: 

"Разум демонстрирует нам жестокие чудеса. Он и является самым жестоким чудом - он всесторонне глуп, а всякая попытка отыскать закономерности смешна. Изо дня в день он сосуществует в непрекращающейся агонии, которая, в свою очередь, подбрасывает остаткам человечества непостижимые галлюцинации. Самая большая шутка заключается в том, что мы не знаем, зачем разум делает это: то ли пытается разбудить таким образом нашу истинную сущность, то ли просто пытается подать нам еще один знак. Может это просто большой безумный ребёнок, который никак не наиграется с нами, людьми? Безусловно, агония с её ощущением мимолётного и прекрасного, гармонического чуда довольно резко выделяется на фоне остальных благ человечества, которые преследуют наши души с зари времён. Нам, слепцам, остается лишь учиться наслаждаться, любить то, что она нам даёт, принимать эти беспощадные и непостижимые подачки! Нескончаемая агония есть принципиальная непознаваемость угасающего блага мира."